Но отчетливее всего он помнит не свои приключения, не пьяные драки на вечерних улицах, не череду пьяных и податливых девчонок — а карманные золотые часы. Сначала они казались не столько полноценным воспоминанием, сколько зыбким сном или навязчивой картинкой, которую подсознание подкинуло без дальнейших инструкций: «на, придурок, сам решай, что это значит».

Без Димы, кажется, у Лёши не было бы совсем ничего; хотя до его появления у Лёши было всё. Теперь он смотрел только на одного Диму и думал, что так долго не выдержит: это как смотреть на солнце, не только глаза жжет, но и десяти метров не пройдешь – рухнешь, запнувшись о неровный стык в асфальте. С Димой смотреть под ноги не хочется, хочется смотреть на него, и плевать, пять ли шагов он пройдет или до конца с ним бок о бок идти будет, главное – с ним идти.

Комната Хинаты залита светом. В этом свете волосы его горят огнем, а веснушки, обычно почти незаметные, яркими точками пестреют на носу и щеках. Пыль, хаотично движущаяся в лучах солнца, щекочет нос, и Кагеяма порывается открыть окно, но вспоминает про простуду Хинаты, который подобно солнцу заливает комнату своей болтовней.

Нейтан думает, что все эти отношения изначально обречены на провал. Ему кажется, что они зря теряют время, они тратят слишком много усилий, цепляясь друг за друга, но потом он смотрит на Уоррена, и с ним в сердце приходит весна.

Соулмейт!ау, в котором если один из соулмейтов засыпает, он видит, чем занимается его половина во сне.