Он всегда брал американо. Горячий, с 3 ложками сахара — и, честно говоря, Азирафаэль всегда обжигал пальцы о чашку, пока подавал этому мужчине его кофе. Он всегда улыбался краешком губ, когда заходил в кофейню и еще от входа видел Азирафаэля за стойкой. И сердце молодого человека екало в груди от этого простого жеста, потому что он знал, что это предназначалось лишь ему.

- Ты не понимаешь! Я люблю тебя. По-настоящему! Так, как люди пишут в своих ужасных романах. Я хочу провести с тобой всю оставшуюся вечность, ангел! Находить тебе самые редкие книги, разводить бардак на полках в магазине, приносить тебе какао по утрам, жаловаться на то, какие капризные твои растения, но всё равно ухаживать за ними, потому что вон ту фиалку на окне у входа ты просто обожаешь!

- Ты предлагаешь дружбу? - в зелёных глазах напротив вспыхнул огонёк понимания. Сердце Зельды учащённо забилось. - После всего, через что мы прошли, это кажется вполне логичным, не думаешь? Да чёрт возьми, ты помогла мне родить, Зельда! Разумеется, я предлагаю тебе дружбу! - саркастичность её тона не обманула ведьму. Они обе понимали, что сейчас происходит что-то важное. - Дружбу... с преимуществами? - Конечно. Ты можешь рыдать на моём плече сколько твоей душе угодно.

Кожа Зельды на протяжении 427 лет оставалась девственно-чистой, пока одним серым утром понедельника она не обнаружила россыпь из сиреневых фиалок, украшающих ребра своими яркими, будто нарисованными акварелью, лепестками.

- Вы очаровательны, когда сердитесь. Мне нравится быть причиной вашего недовольства. - Это какой-то вид мазохизма? - Нет. Мне просто нравится доводить вас... до грани, - горячие ладони сильным движением прошлись по бедрам Зельды снизу вверх и остановились на тазобедренных косточках. - Знать, что именно я вызываю у вас такие эмоции. Дыхание Зельды сбилось.