Он больше не сможет прикоснуться к этому нелюдимому чародею, что укрылся в тёмном лесу от глаз жителей Рансена; не сможет услышать его усталый вздох в ответ на очередную рассказанную Менестрелем глупость; не увидит его скептически поднятой брови и сомкнутых в напряжённую линию губ, когда Щуи вот уже в который раз что-нибудь разобьёт/уронит/сломает; не почувствует холод его рук, когда тот снова сжалится над ним и перенесёт на свою кровать. Щуи всё знал.

На улицах города, освещённых бесчисленным множеством фонарей и ярких вывесок, жизнь била ключом, стремительно подхватывая в бурлящий поток неиссякаемого веселья каждого встречного, заставляя того или иного вампира хотя бы на краткий миг забыть о вечной суете и каждодневных заботах, а кого-то наконец избавиться от скуки, доселе камнем волочившейся за несчастным, и окунуться с головой в омут удовольствия и азарта. Однако в этот чудный ночной час Ной был погружен в глубокий сон, ставший кошмаром.