Из сотни раненых в строй возвращались восемьдесят пять. Это делали госпитали. Семнадцать миллионов бойцов вернулись на фронт из госпиталей. Полевые хирурги и медсёстры ковали Победу. Катя тоже ковала, не жалея себя, и никогда не думала, что в брезентовых операционных, полных стонов боли и скупых мужских слёз, встретит человека, который сам станет для неё госпиталем.

Стайлз всегда с Лидией. Каждую секунду он с ней. Стайлз целует Лидию. Если бы от его поцелуев у неё появлялись драгоценные камни, то она была бы самым богатым человеком в истории. Стайлз спасает Лидию. Она всегда удивлялась, почему же за семнадцать лет жизни ни разу не попала в серьёзную передрягу. Стайлз любит Лидию. Всегда любил. Но как жаль, что Лидия не видит призраков.

Она учится в университете и работает на двух работах, растягивает пачку риса на пять дней и копит деньги на новую акварель. Ей некогда мечтать о принце. Он пересытился жизнью уже в двадцать пять, играет на фондовой бирже и имеет собственную коллекцию картин. Он мечтает лишь о той, кто вернёт ему интерес к существованию. О той, кому он мог бы приносить завтраки в постель.

Кровь на моих руках. Что я наделал...

Лидия Мартин любит весну. С её приходом можно заменить тяжёлые зимние куртки и сапоги на что-то более лёгкое. На летящие платья или пышные юбки, к примеру. Или на туфли. Туфли на каблуках — настоящая страсть Мартин. Стайлз Стилински тоже любит весну. Когда почки на плодовых деревьях набухали, а через пару недель выбрасывали снеговой белизны цветы.А ещё Стайлз любил Лидию. Когда с наступлением тепла она улыбалась своей особенной, весенней улыбкой и надевала пышные юбки.И, конечно же, каблуки.