Как же ему не верить своему брату, который для него больше, чем вечное солнце, серебряная луна и сверкающие звёзды? Как он может не верить тому, за кого он держится всю свою жизнь, как утопающий за соломинку, и любит невинно, по-детски невинно? Наглая ложь и обман... Хван Чжунхо оказался нагло обманут. Хван Чжунхо оказался нагло обманут тем, кого он любил всё так же невинно, но со всей серьёзностью пришедшей со временем, больше жизни любил.

Сон Ки Хун едва верит своему счастью. Счастье — в том, что он и его возлюбленный проведут друг с другом абсолютно весь день. Счастье — в домашнем Чхо Санг Ву, которого он увидит на утро рядом с собой.

Вэй У Сянь и есть та самая страшная смерть, которую боятся люди. Вэй У Сянь гаснет на глазах как тлеющие угольки, и Лань Ван Цзи сделать ничего с этим не может. Или всё же может? Лань Чжань принимает участие в этой войне только из-за Вэй Ина. Вэй Ин ему за это до невозможности благодарен, не в силах поблагодарить его вслух: тело в чужих объятиях мигом ослабло, и он практически сразу потерял сознание, чувствуя тепло.

— Ты заходишь слишком далеко. Остановись. Вэй У Сянь делает ещё пару шагов, лавируя между трупами, заполонившими собой некогда цветущую ромашками поляну, не касаясь всполохов огня, останавливаясь после. Не спешит оборачиваться, прислушивается к знакомому, утихающему голосу, ноты которого уносит ветер подальше от поля битвы, хмуря тонкие брови. — Ну так останови меня, Лань Чжань.

Это определённо лучшее Рождество.