Бет Хармон. Про себя Василий тут же полушутливо окрестил ее “проходной пешкой” и сам улыбнулся своей шутке уголком губ, единственная улыбка, которую он мог себе позволить в отношении нее. Он не боялся Хармон. Но будет интересно взглянуть на нее в тот момент, когда он вернет ее на место. В этом что-то было, в том, чтобы вернул ее на место именно он. Что-то возбуждающее его совсем не так, как обычные победы. Неправильно возбуждающее.

В свете летнего Калифорнийского солнышка ослепительно блеснула чистая, до блеска отполированная в вагоне-ресторане сталь. Блеснула ровно на одно мгновение, чтобы в следующее с отвратительным хрустом войти в правую кисть мистера Бейлиша. Подставки не было видно из-за накрывшей ее газеты, которая из грязно-серой вдруг мгновенно окрасилась в ярко-алую. Даже черно-белая фотография, с улыбающимися мужчиной и женщиной на ней, чуть приобнимающими друг друга, стала ярко-алой. Он закричал не сразу.

- Они выпустили меня. Из клетки. Я своими руками размозжил головы двоих из них на глазах у остальных. Твой послужной список не в пример меньше. Надеюсь, у тебя на индульгенцию уйдет меньше времени, - бородатый улыбнулся, привставая, оказываясь все ближе и ближе к ее глазам. - Как тебя зовут? – спросила вдруг она. - Я – Ниган, - улыбнулся бородатый и протянул ей большую, загорелую ладонь. Ладонь была сухой, шершавой и горячей. Таким, каким в ее представлении был сам Ниган.

Конец седьмого сезона и после. Лорд Бейлиш был казнен в Великом Чертоге Винтерфелла. Или не был?.. Пока сестры Старк стояли на вершине стены замка и смотрели на север, откуда стены Винтерфелла заметал снег надвигающейся зимы, в подвале полуразрушенной башни, прямо у них за спинами, лорд-протектор Долины, иначе именуемый Мизинцем, судорожно вздохнул и открыл глаза...

Черные-серые-белые стишки обо всем и всех. Плюхи угадавшему фэндом и пейринг :)