-Ладно, то есть ты из чувства долга и жалости решил… просто вытащить меня из этой дыры, ничего не попросив взамен? – некоторой степенью недоверия мои слова так и сочились. Действительно, нахрена ему это? Больно уж по-геройски. -Придержи коней, засранец, услуга за услугу. – снова хмыкнул Сэм, глядя на меня в упор. Гордый и уверенный в том, что я не смогу отказаться. Так оно и есть, не смогу – Поможешь мне разгрести завал в убежище и, может быть, составишь компанию в не совсем легальных доставках

В сумерках пустого балкона в руках тлел огонек очередной выкуренной сигареты, словно мужчина был подобием античной статуи Прометея, принесшего огня людям. Но если он мог зажигать людские сердца на раз-два с первых аккордов, стоя где-то там, на сцене, то как бы ему зажечь и свое сердце тоже?

Чужие воспоминания, пропитанная запахом пороха квартира, дом, полный чувств, и куски стихов из ниоткуда.

В Грузию оба прилетели хмельные и так озорно улыбающиеся, что казалось в мире нет людей счастливее. Местные таксисты к этому давно привыкли, лишь бы платили побольше. Адрес Теодор вообще не запомнил, хотя и не надо – Борис клятвенно заверял, что таскаться будет с ним в любую «жопу мира», как он сам выразился, потому как не дай бог этот чопорный англичанин потеряется. Хотя, судя по всему они уже тут.

Ви не умел в стихи но едва мог нормально говорить с совершенно севшим голосом. Скомканная бумажка и ручка, которую он выклянчил у владельца обшарпанной кафешки, были лучшими его друзьями на ближайшие два часа перед вылетом. Он залил половину текста слезами, где-то зачеркивал целые столбцы. Но должно же было остаться хоть что-то на память о нем у Евродина, кроме разбитого сердца. На чужую почту пришла последняя качественная фотка.