— Кто вы? — голос ее не слушается, он хриплый и до сих пор дрожит. — Я Карсейн де Ласс, рыцарь империи Кастина. Не беспокойтесь, мы вытащим вас отсюда. Карсейн подает руку, Атанасия вкладывает свою ладонь в его широкую. Сердце ее не перестает трепетать. Карсейн говорит "все будет хорошо, мисс" и лучезарно улыбается. Атанасия почему-то верит его словам.

— Расскажите мне о Танджиро Камадо, — Каната не просит, а почти приказывает и улыбается уголком губ, так хитро, мерзко, совсем не по камадовский, что становится страшно. Юширо не рассказывает, а просто выгоняет наглого мальчишку из дома, в буквальном смысле выпинывая его. От его ауры демону жутко и не по себе, и он понимает, что доверит память кому угодно, но не Канате. Но мальчишка не сдаётся. И упорство, наверное, единственное, что у него есть от Танджиро. Кроме волос, разумеется.

Агацума продолжает молится, просит Бога дать им шанс, вдохнуть жизнь в друга, но всё безрезультатно. Разве Танджиро не любимчик Судьбы? Разве у него на лбу не след от поцелуя солнца? Разве серьги не благословение свыше? Неужели, госпожа фортуна может бросить своих любимцев? Зеницу не понять, он никогда не был у неё в милости.

Затуманенный от горя разум не соображал. Лишь глухая боль отдавалась пульсацией в груди, даже сердце, словно бы замедлило свой ритм. Для Карсейна все в мире вдруг потеряло краски, все звуки потеряли свою громкость, а изображения четкость. Ему не нужен был мир без Аристии. Без королевы его сердца не существовало никого мира. Без Аристии не существовало самого Карсейна.

Карсейн всегда был тенью для девушки. Он хороший, но не такой, как Аллендис, её обожаемый друг. Карсейн к ней близок, но не так, как её отец. Рыцарь ей симпатичен, но не настолько, как Руфелис. Не только для Аристии, но и для родной матери он всегда просто тень старшего, не удачная копия её племянника. Мама не говорит об этом прямым текстом, но Карсейну и не нужны слова. Вечно второй, вечно неудачник, простая тень. А неудачников никогда не ждёт хороший финал. Им не получить награды.