Тишина прокатилась по салону, раздавшись тихим завыванием ветра на улице. Шерлок выжег, казалось, два широких тоннеля в несчастной аптечке своим пристальным взглядом, метаясь среди мыслей и предположений. Ватсон приподнял бровь – в самом деле, что за комедию он вздумал сейчас ломать? Ну конечно, естественно в этом был весь Шерлок. Джон был уверен – его тревогой и беспокойством сейчас бессовестно упивались, смаковали, словно изысканный десерт. (Vampire AU)

В ее вязких соленых глазах Сал видит все. Любовь. Жгучую, масштабную, к чертовому Джонсону, к нему самому, к Фишеру. И чудовищные метания. Между ними не осталось той чистой, прямой связи. Вместо нее – спутавшаяся в узлы нить, больно-больно врезающаяся в белую кожу.

– Я не танцую, Кас, – начал Дин. – Тем не менее ты здесь, полураздетый, один-одинешенек на школьном балу, – Кас поддразнивал, пальцем задевая его подбородок. Дин легонько хлопнул по руке друга, убирая ее. Улыбка Новака все расцветала… – Я не один. Ты здесь.

Кастиэль наведался к Винчестерам, чтобы помочь Дину с подготовкой к итоговым экзаменам. Кас отвлекается на мысли о своем парне, а Дин ничем не может помочь. Разве что, дать ему то, чего он хочет, о чем он думает. Прервут ли их занятия или они смогут вдоволь насладиться компанией друг-друга?

Даже сквозь вязкое, злое можно увидеть без конца пляшущих людей. Ногу в сторону, руку в другую, тошнотворные плевки, гогочущий смех, граничащий с безумием и рвотным рефлексом. Уровень шума здесь явно превышает 55 децибел, только это ведь нестрашно. Повергает в ужас осознание того, что «Пляску святого Витта» повествует не холст в галерее, а люди, сделанные отнюдь не из масла и лака.