Свинством можно было назвать эту фразу лишь с одной стороны. С другой стороны можно смело обозвать грубостью. Наверно, потому что фраза задевала его самого — это всё было скрыто, упрятано далеко и надолго. Возможно ещё из-за слабости, о которой Томас Джефферсон знал. По крайней мере зацепиться и отреагировать на эту фразу было меньшей грубостью, чем сказать её. Александр поёжился. Никто не должен ворошить прошлое. Особенно Джефферсон.

ты знаешь, мне кажется, что это ты. // дайе немного тяжело справляться с чувствами, но она больше не обозначает их как неправильные.

ты не сможешь остановить летящий на тебя поезд. как только ты отключаешься — тебе конец.

осень потихоньку, неспешно вступает в свои права, принося с собой мороз и осеннюю меланхолию, которая, как кажется теперь, не уйдёт до зимы.

день, когда мы любовались закатом и я сказала, что так счастлива встретить тебя, уже прошел давным-давно. значит пора создать новое совместное воспоминание. во что бы то ни стало.