«Я люблю тебя, восхищаюсь! – кричал взгляд Федора Ивановича. – Никогда не предам, собой готов заслонить!» и ответная ласка струилась из бычьих глаз Стригалева: «Знаю, теперь знаю. Колебался немножко, теперь вижу – я правильно тебя выбрал, - говорили эти глаза, - Я тоже тебя люблю. Друг мой, брат, двойник…». Белые одежды (с)

"Ему уже пора было идти, и мы стали прощаться. — Послушайте! — Я взял его за руку и стал горячо убеждать: — Вы не знаете моего имени, вы о нем не спрашивали. Если с вами случится что-нибудь плохое, а я смогу чем-то помочь, запомните: Владислав Шпильман, Польское радио. Он усмехнулся как обычно — сурово и словно нерешительно, с некоторой неловкостью, но я почувствовал, что это, наивное в моем положении, желание помочь — было ему приятно"(Варшавские дневники. 1939-1945)