Настоящей страстью Марселя были стихи. Стихи подарили мне мир, противоречивый и страстный, полный восхитительных в своей чувственности разговоров. Наших разговоров. Мы познакомились из-за его «окровавленных роз». Отчаянный спор с учителем разразился на первом же уроке литературы, который я посетил, когда перевелся в новую школу. Стихи Марселя, возможно, не были гениальными, некоторые, может быть, не были даже хорошими, но разве не в день, когда ты точно всё знаешь, стоит внимательно слушать?

Образы перед глазами плыли, а из головы за какие-то мгновения исчезли все мысли. Только в ушах шумело, и сердце билось непривычно быстро. Сомнений не оставалось. Даня влюбился.

Если бы его остановили посреди зала, спрашивая число, время или день недели, Эдан бы не ответил. Скорее, просто прошёл бы мимо, бросив в сторону любопытных непонятливый взгляд. Он лишь улыбчив, коммуникабелен и вежлив. Если бы Мартина спросили, зачем всё это, он бы не смог ответить: он не танцует, предпочитая с равнодушием оглядывать пьяные, потерявшиеся во времени и в пространстве тела; не пьёт до беспамятства; не ищет знакомств на одну ночь. Он сам не знает, чего ищет.