Логан курил всегда. В перерывах между драками, после душных переговоров, даже сквозь сон, если верить легендам. Сигара торчала из угла рта как продолжение его скелета.

Сердца, сбившиеся в отчаянном ритме, отстукивают похоронный марш в ледяных объятиях бездны. Дыхание, некогда данное в дар, превращается в хрупкий мостик между жизнью и смертью. Чужой голос — словно свеча во мгле, а прикосновение — последний шанс на спасение. Удастся ли им разорвать объятия этого кошмара, где души сплелись в едином дыхании?

Мне, пожалуйста, бургер с рыбой-каплей

С Утой нельзя расслабляться, нельзя ему верить и поворачиваться спиной – никогда не знаешь, когда ему захочется вонзить в неё нож.

Чьи-то до боли знакомые родные глаза бегают от размякшего от сырости листка бумаги до чужого лица. Маша старается не шевелиться, она даже забывает дышать периодически, отчего раз в две минуты рвано и глубоко задыхается, прерывая ширканья графита, а незнакомка, прячась за белым листком, смеётся звонко, нарочито строгим голосом просит не шевелиться, и то и дело стреляет своим сосредоточенным взглядом малахитоых глаз Маше прямо в душу.