Дома нас очень любили. Очень любили те железки, которые нам кидали. Нам давали теплую еду и разрешали спать на мешках. Мы были самым главным в представлении. Люди радовались, когда видели нас – их лица расплывались в тех гримасах, когда уголки губ дрожа, опускаются. Люди смеялись – мы приносили им счастье. Мы были «сшитыми людьми». Мы все были разными, нас привозили со всех сторон света, но тут мы чувствовали себя семьей из-за своей похожести. Потерянными братьями и сестрами, которые, наконец

Когда лет в четырнадцать я подумал, что мир – это бесконечный поток боли, которую ты вынужден чувствовать, я проявил удивительную проницательность. Я постарался адаптироваться и сделал физическую боль своим единственным чувством.

Почему люди не могу развлекаться, не причиняя друг другу боли? Я не знаю ответ. Карл Остин.

Гомосексуализм – вот что примечательно. Вот то, без чего не обойдётся ни одно художественное училище даже в самой далёкой глуши. Две девушки разыгрывали притягательно-эротическую сцену посреди коридора.

Так давай же, Вайлет, стань снова прежней. Смерть поставила точки в наших связях с нравственностью. Пойми это. Пойми, что любовь ко мне самое яркое, что было в твоей жизни.