В ушах слышался гул собственного сердца. Один удар в живот, другой, похоже, куда-то в нос. Костяшки нещадно жгло, а пот катился по телу градом. Чэн Сяоши медленно съехал по кирпичной стене внутреннего двора серой многоэтажки. В скудном свете фонарного столба, мощности которого было недостаточно, чтобы осветить избитого юношу полностью, были видны лишь лихорадочно подрагивающие пальцы рук. Из груди вырвался тонкий всхлип и хриплое: «Лу Гуан, прости».

Апокалипсис предотвращён. Жизнь пошла своим чередом. Он думал что день без утреннего кофе будет ужасным.