Он делает вдох. В мыслях возникают цветы с пятиконечным бутоном со сросшимися лепестками. На языке — металл любви, фантомный, невесомый. Есть очевидная ирония в том, что преследует по ночам теперь вампира — жертва, а не наоборот.

Хамелен в который раз находит утешение в этих замызганных дурацких стенах. Но дело не в них.

Души сладки на языке, и нет ничего зазорного в том, чтобы поглощать их одну за другой. Ничего зазорного нет, но Они принимать эту мерзость за обыденность не могли, ибо лишь тема искусства — Их искусства — слаще любого сахара и ароматнее любой земной чуши, что можно отыскать. Хорошо, что земную чушь можно использовать, собрав осколки и беспамятную пыль, перерождая в нечто совершенное и прекрасное.