Вспомнил, как в эту самую Сирию меня провожал Сережа... как он старался не плакать, сажал меня в поезд, при всех целовал – как будто тот краткий миг тоже был из ряда вон выходящим – мир застыл ради нас двоих, позволяя нам, в самый последний раз, особенно остро ощущать друг друга.

Он никогда не признает, что читает всю ту литературу, которую видит в сторисах инста-девочек, но он читает. Никогда не сознается, что пока редактирует фотки, начинает прямо в комнате курить, уж слишком погружен в процесс. А главное, он никогда не признает своей вины, ведь он эгоцентричный уёбок.

Мы купили автобус. Нам 22. На дворе почти нулевые. Я, Алиса и Дэн. Давно окончили техникумы, поработали – поняли, что не наше. Но работать пришлось. Даже подержанная маршрутка стоит денег. Родители Дэна уже были мертвы. Автокатастрофа. Мы поняли, что будет нелегко, когда зимой машина заглохла, в пустующей неделями лесополосе. Но эта история неинтересна. Всё закончилось хорошо, если хотите знать. Всё всегда кончается хорошо, и эта та истину в которую я верю.

Пронести сквозь года ненависть, но помнить о любви давних лет. Переврать разговоры вековой давности, что бы бесконечно винить себя за сказанные слова. И любить. Конечно. До сих пор любить. – Я убью тебя, Доктор. – Ты уже.