Нельзя было замечать этот краснеющий жар, вспыхнувший в животе и на щеках. Он распространяется. Пожирает всё на своём пути, и вот уже Чуя на пол шага ближе к смерти. Нельзя было соглашаться, когда Дазай предложила потренироваться в поцелуях. Но Чуя согласилась. Чуя согласилась, и теперь её нервная система медленно сгорает, мигая обугленными кончиками и похеревшейся плазмой.

Она очень горяча – эта Вайолет. Кровь стекает по её щеке, по её татуировке, нос с небольшой горбинкой яростно морщится, а руки сжимаются в кулаки, чтобы ещё больше сбить костяшки. Та, кто отхватит её, наверняка будет самой большой неудачницей по версии всех журналов страны. Она очень горяча – эта Вайолет, девушка Кейтлин, приглашённая в особняк Кирамманов на семейный ужин в эту субботу. И Кейт знает – всё хорошо. Всё идёт по плану. Хотя стоп… Когда Вай успела стать её девушкой?..

Когда Джинкс бежит, она делает это виртуозно. Когда Джинкс бежит, она старается снести всё по пути и хлопнуть всеми дверьми. Когда Джинкс бежит — она делает это ради встречи с ней.

Хотела ли Гидеон Харрохак Нонагесимус? Кошмар, да нет, конечно. Сексуальна ли Харрохак Нонагесимус? Помилуйте, никогда. Гидеон лучше бы съела её потрескавшиеся от старости чётки. Переспали ли они? Да. Боже. Да.

В жизни Кейтлин Кирамман наконец всё прекрасно: у неё есть отличная перспективная работа, прекрасная жена, целующая её в щёку перед выходом на работу, и маленькая дочь, провожающая мать взглядом в ожидании, когда та вернётся. И Кейтлин знает — всё хорошо. Всё просто замечательно. Ровно до того момента, как первым словом их дочери не оказывается имя безумной, совершенно отбитой на голову преступницы.