Нам было по двенадцать. Цуму в суматохе нарвал полевые цветы за школой, грея надежду, что его однокласснику это понравится. Кажется именно в тот момент вся романтичность Мии Атсуму завяла на корню вместе с теми цветами, что были растоптаны под заливной смех одноклассников. Пункт #1. Никогда и никому не проявляйте нежность.

– Пойдем? –приглашающая рука едва дернулась от напряжения. – Да, конечно. Идём, – последний взгляд, брошенный на выпивших друзей и резкая боль в глазах. Так я начал отстранять от себя почти единственного человека в этой жизни, кто смог со мной подружится настолько близко. Впрочем, именно это и было проблемой.

Атсуму раздражался. Злился, очень, но не на него. На себя, на ситуацию, на обстоятельства, на судьбу. Злился на все, что только можно, только не на него. На него нельзя. Он был слишком ценным, слишком дорогим, слишком любимым, чтобы злиться на него. Он проглотил Атсуму с головой и теперь зажал пальцы на шее последнего, не давая лишнего глотка.

Жить не сложно, когда каждый твой шаг давно прописан на чертовой бумажке, будь она проклята. Тоору мог наизусть рассказать все триста двадцать восемь пунктов, в свое время мать заставила вызубрить каждую злополучную запятую, чтобы все шло так, как надо. И все равно в какой-то момент план пошел трещинами.

Каждый раз, стоя перед зеркалом я повторял себе, что это не он. Это другой человек и сравнивать их нет смысла. Но стоит вспомнить одного, в голове всплывает он. Как Инь и Янь. До чёртиков разные, но такие одинаковые. До ужаса достающие, но весёлые. Близнецы, пугающие до жути.