Он подхватывает онемевшие запястья, что лежат поодаль от хозяина. Фаланги утоплены в крови, сами не двинутся больше никогда. Теплые пальцы берут остывающие, филигранно обматывая пленкой.

— Почему такой тихий? Руки обвивают крепче, держат, как и взгляд. Пурпурные радужки прикрыты, едва видны, но увлекают к себе наточенным блеском, как приставленный нож. Санзу словно душат этой похотью, заставляют захлебнуться в еще более развязном взгляде и приоткрытых губах.

Ран морщится от такого грубого сравнения. Он не животное. Хоть и в глазах играет неуловимая дикость. Его взгляд кажется всегда голодным до Санзу или до его мучений. Рана не особо интересует разграничение, которое является ключевым. Не задает себе вопроса, на который так трудно и неприятно получить ответ.

Обито перебивает, сгибая колени, отворачивается от него и хлопает себя по спине. — Залезай давай. Какаши смотрит не понимая. — Что ты предлагаешь? Чтобы я на тебя залез? Он удивляется, опускает плечи и складывает руки. Предложение кажется странным, но что-то в нем есть. Не меняя положения Обито косится на него, отвечая будничным тоном: — Мы с братьями всегда так украшаем. Это уже что-то вроде семейной традиции. Какаши тихо смеется. Предложение странное, но правда интересное.

«Пожалуй, на сегодня полеты стоит отложить». Или как добраться до дома на общественном транспорте.