Кару заслуженно назвали чёрствой, она и не отпиралась. Не зачем людям знать, что таится за сталью в глазах и кого она носит на руках, у самого сердца.

Давление усиливается. Когти входят глубже. Резко. Больно. До позорного скулежа и подгибающихся колен. Пропарывает кожу, оголяя тренированные мышцы. Проводит еще раз, выставляя на обозрение ребра. Грудь жжет, обжигающей, сводящей с ума мукой. Дрожащие ноги обхватывают её бедра. – Какой чувствительный. Низкий голос посылает по позвоночнику толпу марашек, заставляя волосы на шее встать. Стыдливое хныканье вызывает лишь хриплый смех.

Направляясь в очередное место, опутанное мистической аурой и нелестными слухами, Ши Цинсюань даже не представлял, что его ждет.

Сбежать из дома казалось хорошей идеей. Казалось - ключивое слово. Выращенный в тепличных условиях, он оказался категорически не готов к реальности.

Чтож. Айзава оказался прав. Больших проблем и не было. Но были странности. Почти постоянный взгляд в сторону. Беззвучная речь. К нему невозможно было подобраться незамеченным. Складывалось ощущение, будто глаза на затылке. И ~~ненависть~~ нелюбовь к Всемогущему и Бакуго Кацуки.