Пять лет спустя. Энди сама стала главным редактором, но вершина оказалась холодной. Миранда — на пенсии, в доме на Лонг-Айленде, вдали от глянца и империй. Энди приходит за одним — за первым и последним интервью. Без диктофона. Без свидетелей. Только блокнот и память. История о том, как два человека, разделённые годами и гордыней, наконец находят друг друга — не в обложках журнала, а в тишине осеннего дома, где единственная настоящая фотография стоит больше, чем вся карьера.

«Твой отец случайно не был террористом? Потому что ты просто бомба». Когда редакция предлагает напечатать этот шедевр, Миранда в ярости. Но Энди видит шанс: она спорит, что заставит ледяную королеву улыбнуться, используя только самые абсурдные подкаты. На кону — выходные в Хэмптонс против чистки архива зубной щеткой. Кто сказал, что дьявол не умеет смеяться над велюром с арбузными помпонами? История о том, как глупый спор привел к элегантному признанию.

Титры бегут по экрану. Энди улыбнулась, Миранда кивнула, машина уехала. Справедливость восторжествовала. Но что, если прямо сейчас, пока двигатель набирает обороты, Миранда осознает, что единственное настоящее тепло только что осталось на асфальте? История о том, как богиня спустилась с Олимпа, остановила автомобиль посреди манхэттенского проспекта и позволила гордости рассыпаться в прах — потому что вдруг поняла: небеса невыносимо скучны без её единственной еретицы.

Весь модный мир считал Миранду Пристли дьяволом. Все ошибались. Настоящий дьявол приносит идеальный чай, смотрит без страха и забирает душу поцелуем. И он уже давно здесь — просто Миранда наконец решилась посмотреть. История о том, кто на самом деле носит рога в «Элиас-Кларк» — и как сладко добровольно отдать свою душу той, кто уже давно ей владеетподчин

Прошло три года с тех пор, как Энди Сакс бросила телефон Миранды Пристли в парижский фонтан и ушла. Три года, за которые она вернулась, выросла из напуганной ассистентки в старшего креативного помощника и стала единственной, кому Миранда доверяет безоговорочно. Но между ними всё ещё стоит невидимая стена из субординации и страха. Пока однажды зимой, в заснеженном шале в Альпах, всё не перестало иметь значение.