Минхо беспомощный, его руки скреплены между собой, и поле действий ограничено лишь возможностью закинуть кольцо рук за нежную шею Хана, пока тот сбивчиво дышит и осыпает поцелуями шею. Он рассматривает потолок, а хочет лишь поцеловать Джисона, но тот уворачивается или закрывает его губы широкой ладонью. - Мы играем по моим правилам, милый, - голос охрипший и низкий настолько, что прогоняет волну мурашек по телу, заставляя пальцы на ногах опасливо поджаться.

– Котенок, а тебе удобно? Также заботливо, все еще пытаясь выровнять дыхание, произносит старший. Ликс отрывается от своего занятия и произносит: - Конечно, а что-то не так? Чанбин прикрывает глаза. Боже, этот ребенок сведет его с ума.

Морской бой - это детская игра, в которой очень легко разобраться. что там такого? Бей в клеточки и топи флот соперника. однако... Что, если твой соперник вовсе не дилетант? Что, если он знает каждую клеточку, каждый сантиметр кожи, что заставит тебя стонать? Что, если игра - лишь предлог?

Философия и математика - две несовместимые вещи, без всяких там "но". Они совершенно не могут ужиться друг с другом, но кого это волнует? Точно не Сынмина и Хёнджина, потому что уж они-то прекрасно смотрятся вместе. особенно на столе. Или на подоконнике. вообще-то, где угодно, где есть плоская поверхность и немного времени. Радует, что недостатка в этих двух вещах нет.

Тяжело быть хирургом-трансплантологом: тут тебе и бешеный график, и ответственность за жизнь пациентов, и попытки успевать жить вне работы. хуже может быть только если тебя внезапно обвиняют в убийстве пациентки. И тут хоть ты тресни, хоть воскресни, а придется срочно искать адвоката и выбираться из этого кошмара.