“Прости, немного приболел”,— Эрик через секунду мягко, немного впопыхах отталкивает от себя Павла изящными бледными кистями, можно сказать, аристократически утонченного вида, после мимолётного поцелуя, хоть его таковым назвать и нельзя было. Да, именно Павла. Словно они странники в заснеженной буре; нашли друг друга в бледном свете фонарей и только знакомятся, радуясь хоть какому-либо исходу, так как в этой непроглядной, пуховой вьюге они одни-оденешеньки среди этих бездушных улиц.