— пошел-ка ты нахуй, саша балунов, – руки горшенева ложатся удобно на чужую грудь, проверяя местность, а после балу сам подаётся вперёд, захватывая губы горшка в плен, зарываясь, как тогда, в иголистый затылок миши. — только если на твой, – громко выдает друг и смеётся в голос. видимо будит одного из соседей, потому что по трубам проносится звон, заставляя обоих засмеяться ещё больше. и они счастливы.

юта плачет каждую ночь. потому что его избили родители. и потому что жизнь дерьмо. объективно.