Воксу никогда не нравилось, когда его игнорируют, но он всегда любил свою вседозволенность в эти моменты. Стоило только лишиться чужого осуждения, взгляд сразу падал на очерченные резкими линиями бедра и выпирающие кости у основания нижней пары рук. Он был бы готов восхищаться чужим телом вечно, если бы не собственные мысли, то и дело возникающие в голове четким и подробным видеорядом.

Под ногами снова все расплывается, и золотая субстанция превращается в нечто на подобии черной дыры, беспощадно заглатывающей всё в себя, доводя это самое "все", до знаменитой точки невозврата. И у Стеллы нет опции не подчиниться ей. Только падая вниз, она, кажется, начала вспоминать имя той женщины, которая только что так внезапно оставила её на произвол судьбы.