Нам Гю долго смотрит на чужие тонкие пальцы, утопающие в фиолетовых — мягких ли? — волосах, и молчит, чувствуя улыбку на щеках, чувствуя жар чашки в ладонях, чувствуя в груди и висках пляску зачастившего пульса. — Я только одного ещё не узнал, Нам Гю. Ты... сказал бы мне "нет"?

— You are so pretty, my boy. — дразня, сказал Нам Гю, клюнув парня носом в щёку. Искры-огоньки заплясали в глазах Су Бона от этих слов. Он положил руки на чужие колени, наклонившись ближе. — Нам Гю, — промурчал он. — Я тоже соскучился.

Глаза Мин Су округляются, когда Танос притягивает своего дружка и целует. Грязно и настойчиво. Будто в попытках съесть. Тот почти сразу охотно отвечает, пытаясь прижаться всем телом, прогибаясь в пояснице. Но не выходит: фиолетоволосый отпихивает, быстро насытившись. Ребром ладони вытирает влажные губы. — Чего пялишься, Мин Су? — Танос обнажает свою белоснежную улыбку. — your turn.

Ин Хо наблюдал за игроками уже долго. Недостаточно, чтобы жалеть, но достаточно, чтобы узнать о людях то, чего они сами заметить не смогут. Копилка обличала души, привязывая людей к друг другу сильнее, и Ин Хо был благодарен ей за такую откровенность. Но невольно боялся, что она смогла раскрыть и его.

У Иззи явные проблемы со сном, и Люциус решил помочь ему, сочинив колыбельную.