Если любовь – это лекарство, то у Гаары явный передоз. Он держит целую вселенную в ладошках с той лишь разницей, что его вселенная – розовая. Смотрит на лепестки сакуры, прилипшие к стенке, – видит предрассветные облака да золотистые звёздочки вместо пыльцы. Если любовь – это диагноз, то он назовёт его «Харуно». Чертова Харуно, повисшая на Саске и целующая его в щеку с бессмысленно счастливой улыбкой.

Сараде четыре года, и у неё самый лучший папа в мире. Мама тоже самая лучшая: красивая, заботливая, умная, любит свою дочурку больше всего на свете. Правда, вообще-то, Сарада её совсем не помнит, но так говорит ей папа, а папа никогда не обманывает. Разве что самого себя.

Он и не заметил её сразу: разорванная, насквозь пропитанная кровью одежда, мертвенно бледная кожа с выраженными синяками и багровая корочка на опаленных волосах, – она ничем не отличалась от израненных тел, безвольными куклами лежащих в грязи. Только вот она дышала, а они – нет.

Гаара растерянно посмотрел на хихикающих друзей, на плачущую Сакуру, совершенно не собирающуюся его отпускать, и понял, что влип.

Гаара не посмеет заявить, что любви не существует. Просто ему не повезло.