Занка ненавидел себя за то, что даже в таком состоянии Джаббер его возбуждал. Избитый, с прокусанной губой и покрасневшими глазами, жалкий — он всё ещё был так же красив, как три года назад. Столкнувшись взглядами, Джаббер впервые увидел в голубых глазах столько ненависти. Он помнил злобу в драках, но сейчас в Занке было что-то иное. Холодное. Почти возвышенное. Садистский ангел.

— Я не трону тебя, пока ты не будешь трезв. И пока сам не попросишь, — СуБон замолкает на пару мгновений, а затем наклоняется к мягким волосам, вкусно пахнущим его шампунем. — А потом… — касаясь губами покрасневшего уха. — Я выебу тебя так, что ты вспомнишь, кто ты есть.

— Так тебе нравится подчиняться? И ты обожаешь всякие пошлости... — обжигающе шепчет Клаус на ухо, ухмыляясь. — Тебе нравилось представлять, как кто-то имеет власть над тобой, ты хотел потерять контроль. Как часто ты фантазировал обо мне, Пять? Сколько раз в день ты дрочил, думая о том, как я трахаю тебя? — Пятый громко застонал и дёрнулся, желая ощутить прикосновение глубже, сильнее. Ему хотелось скулить от восторга.

— Да, я понял, Лютер, спасибо. Вчера все всех трахали. — Подожди, Бен с кем-то переспал? Они оба очень пьяны и одиноки, а в этом новом Бене достаточно старого, чтобы заставить Клауса страдать от потери. Четвёртый никогда не заботился о том, что находит утешение в сексе, поэтому они, спотыкаясь, поднимаются наверх. Играют в эрудит, трахаются и целуются. Это причиняет столько же боли, сколько и упокоения. Они обнимают друг друга в свете огненного шара, готового в любой момент уничтожить мир.

— Мы умрём в Очищении, если останемся в сбросе времени, — Пятый начинает нервно шагать вперед-назад по станции метро. — Нам нужно вернуться и всё исправить. Клаус кивает. **Пятый берет Клауса с собой в поездку на метро**