Они стоят метрах в трех и их взгляды направлены только друг на друга, словно не существует всего остального. Женя клянется, время вокруг замерло, не было ни секунд, ни минут. Будто все эти бесконечные одинокие дни проскочили между ними болезненно-острым разрядом. Петя всегда был здесь. Они обязательно выберутся из петли.

— Тогда… — Алине хочется сказать «по рукам» и она даже протягивает ладонь для этого, но затем передумывает и выставляет мизинец, — Мы встречаемся? — Встречаемся, — Петя мизинцы переплетает и хихикает с того, как это неловко и по-детски выглядит. Алине тоже вдруг становится смешно от ощущения, что она только что совершила свою самую большую ошибку, решив поиграть в фиктивные отношения. Она понимает, что лезет куда-то не туда, когда видит Петю с Женей.

Рядом с Петей мир маленький, сжатый до одной уютной однушки. Жене почему-то никогда здесь не холодно и не одиноко, даже когда Петя занимается чем-то на кухне, а он курит на балконе, всматриваясь в освещённые фонарями дорожки.

Но нет, он вмазывается в Глеба. Ужасно категоричного и острого, как побитое стекло, который если «голубизну» в свою сторону учует, пойдет вытравлять дихлофосом. Матвея, как обычно, влюбиться именно что угораздило, по-другому это не назвать.

По-хорошему, Лев об этом думать не должен совсем. Арсений ему прямой, можно сказать принципиальный, соперник, от того как-то совсем неправильно кажется, что он остаётся на далёком одиннадцатом, провалившись под далеко не таких сильных соперников. А ещё Сеня его друг. Злорадствовать над другом Лёва совсем не может.