— Да, папочка, —он не смеет поднять взгляд уже заплаканных глаз. Его соски саднит от металлических прищепок, соединённых тонкой цепочкой, они горят огнём и немеют, от того все труднее сдерживать рвущиеся из горла стоны и всхлипы. Ещё труднее сдерживать мольбы о пощаде — он знает, будет ещё хуже. — Арс, мне кажется Антоша забыл зачем он здесь. Напомни нашему малышу, чем должен быть занят его ротик.

— Тише, ещё немного, — Арс так и не двигается, удерживая плоть глубоко в горле, на которое укладывает руку, немного сдавливая. Вязкая слюна скапливается в горле, легкие будто скручивает в комок, одинокие дорожки непроизвольных слез бегут по щекам. — Вот так, какой же ты у меня хороший мальчик, — подаваясь назад и вынимая член, Арсений склоняется к парню, судорожно хватающему воздух, — тшшш, ты отлично справился.