Мягкая, пластичная, такая гибкая, что он без труда разводит её ноги одним только брошенным вскользь взглядом. Руки грубо блуждают по её ягодицам, бедрам, талии, оставляя порочные отпечатки намерения сделать её своей. И мимолётное безумие сознания вновь заставляет отпрянуть, убеждаясь, что перед ним любимый писарь, а не искусная шезму. — Как же сильно ты меня хочешь, что подпускаешь так близко своего самого главного врага.

Ты подарена мне судьбой спустя столько веков безуспешных попыток обрести тебя, чтобы обрести себя. И в этот раз я не упущу единение наших душ — прости меня за эту вольность. Ты — моё спасение, покуда я — твоя погибель.

Кто такой Адам, чтобы осуждать Джессику за выбор, отданный роскоши, дворцовым интригам и паре голубых глаз. Ричард может дать девушке больше, чем мог бы дать Адам, даже если бы он положил к её ногам весь мир. И Джессике, откровенно, фамильное кольцо сагарской королевы на безымянном пальце идёт больше, чем любой брюлик, предложенный лучшими ювелирами в мире, с бьющимся сердцем Хьюза вместо рубина.

Рёбра ломит прыгающее по грудной клетке сердце, её белая магнолия в волосах блёкнет на фоне жгущих сетчатку неоновых переливов, а тело дрожит в такт сладкому голосу её повзрослевшей, возмужавшей первой любви.

Лидию Мартин больше не будет беспокоить мечта. Лидию Мартин будет беспокоить парень с чёрными волосами, загадочными карими глазами, розовыми, что-то шепчущими губами и тонкими фалангами пальцев, что выстукивают непонятную мелодию, которую она обязательно выяснит.