Мне нравится думать, что всё это — сон.

я напишу о тебе тысячи стихов и тысячи романов, но никогда не смогу сказать "привет", нежно поцеловать за ухом. я не выскажу тебе гневную тираду и не покажу ромашковое поле, наполненое моей к тебе любовью.

— Tu luna mea..** — сладостный шёпот у уха, заставляет ноги подкосится и перехватить дыхание. Скарамучча кажется, что он медленно сходит с ума. — Ты же знаешь, что я ни черта не понял, придурок, — парень невесомо касается чужих губ, оставляя после себя совсем неощутимый след, — скажи мне это на китайском, мой ублюдок.

Уже поднося руку к двери он слышит ярые возгласы, оры, и, видимо, звук летающей мебели. он надеялся, что ему всего лишь послышалось. ... его желаниям не суждено сбыться. Кисаки думает, что явно облажался. — В зал многолюдный и многоколонный спешит мертвец! На нем — изящный фрак, — незнакомец стоял на обеденном деревянном столе, размахивая руками, крича на всех и временами толкая людей ногами.

Нежный поцелуй и пелена счастья, что чётко отражалась на лицах двоих. — Спасибо за этот прекрасный день, мой любимый Таточка...