Невинная игра в «семь минут в раю» оборачивается для Минхо куда большим, чем он ожидал. Он не искал близости. Он избегал чувств, прятался за колкими словами. Но Хан Джисон, шумный и яркий, как лето в разгаре, оказался тем, кто разрушил выстроенные стены. Семь минут в темном шкафу становятся точкой отсчета — началом чего-то глубокого, настоящего и… неожиданно нежного.

Весна приходит не в календаре, а в ладонях — в украденной сирени, в молчании на двоих, в том, как кто-то впервые за долгое время остаётся до утра. Минхо — выжженный изнутри, тихий, сломанный. Джисон — тот, кто держит за руку, пока темно. Ворованная сирень, разбитое окно, дачный кот по имени Сирень, и нежность, которую не стыдно носить, как рубашку. Это история о том, как медленно распускаются цветы — и люди.

Старший уже давно чувствовал, как его взгляд иногда задерживался на Джисоне чуть дольше, чем следовало бы, как их беседы становились всё более личными. И он знал, что если этот момент не будет затронут, он так и останется незаметным — как стена, стоящая между ними, но невидимая для обоих. — Ты когда-нибудь думал… ну, типа, попробовать с парнем? — внезапно сказал Минхо