Драко Малфоя от запахов омег тошнит. Физически. Поэтому каждый гон он переживает в одиночестве в изоляторе и надеется, что когда-нибудь станет легче. Не становится. В этот раз Помфри, как положено, назначает ему помощника — альфу, чтобы без сюрпризов. Гарри Поттера, который, кстати говоря, с момента своего воскрешения не чувствует запахов в принципе. Проблема в том, что Поттер — единственный, чей запах Драко хочет вдыхать снова и снова.

Гермиона и Рон подарили Гарри новую жизнь, украв его старую. Они считали это милосердием. Драко Малфой и его друзья видят все иначе: они, «трусливые» и «эгоистичные» слизеринцы, никогда не отняли бы друг у друга право на собственные шрамы. Их дружба, выкованная в общем аду, в разы сильнее, честнее и жестче. Они не собираются спасать Поттера, их цель — вернуть его собственный ад. Не из ненависти, а из уважения к тому, кем он был, и кем мог бы стать, пройдя через него.

Саске любит свое личное пространство больше жизни. Наруто любит Саске чуть сильнее. Итачи мог бы быть настоящим старшим братом и встать на его защиту, но позиция Наруто ему как-то ближе. Два против одного. Саске явно в меньшинстве.

Луна говорила с ним на языке забытых смыслов, рисуя портрет брата из полутонов и намеков. Драко Малфой загнал его в два слова — «горелая курага» — на языке бескомпромиссной ясности. Чтобы понять, кто из них видит правду, Гарри придется стать лингвистом: в совершенстве освоить оба наречия и найти точку, где нежная поэзия Луны пересекается с язвительной точностью Драко.

Из поколения в поколение моряки шепчутся о призраке, что живет у утеса со старым маяком и насылает бури на корабли. Дилюк знает: дух не чудовище, а страж, чья жертва осталась никем не замечена. Легенды врут. Но даже лживая история требует своего финала. И заплатить за него придется тому, кто знает правду.