Юра беспрестанно жалуется на сибирские города и их гейский вайб, но сам, по правде говоря, является главным инициатором всех тайно происходящих на собраниях УФО непотребств

Денис искренне пытается простить своего отца, забыть прошлые обиды, но даже через несколько десятилетий он вроде бы смотрит на Сашу Романова, радушно протягивающего тарелку с пышками, а видит лишь Шуру Думского, с озверевшим выражением лица пихающего ему в руки мятые купюры – он не единожды заставлял своего ребёнка покупать ему дурь

Они впервые практикуют нечто подобное, и Косте стоило огромных усилий уговорить Юру связать его, чуть ли не на пальцах объяснив анатомические особенности и технику создания самых примитивных обвязок, а также убедив, что при соблюдении основных правил и мер предосторожности всё будет безопасно, не больно и очень даже приятно

Миша смотрит на искажённое гримасой боли родное лицо, на то, как Данила пытается приподняться на локтях, но из-за слабости у него это выходит не с первого раза, и Москве кажется, будто он видит самого себя лет 750 назад. Сразу вспоминает все те разы, когда горел сам, и понимает, что никогда не хотел чего-то подобного для своего ребёнка

Никита позвал Веронику прогуляться по окраинам города, побить пустые бутылки, написать что-нибудь несомненно крутое и суровое на одном из полуразрушенных бетонных заборов и не рассчитывал, что девочка предложит пойти в ближайший лес. Отказаться было бы совсем не по-мужски, совсем не круто и не сурово, считает Норильск. А с Воркутой хочется быть настоящим мужчиной, хочется быть самым крутым и суровым.