Скарамучча (шепотом, нервно оглядываясь): Я не знаю, кто это будет читать, но если вы видите это сообщение — заберите меня отсюда. Чайльд только что залил школу кока-колой с ментосом, завуч называет это «архитектурной поэзией», а я сижу на пожарной лестнице с обгоревшим гусем. И кажется, этот кретин с рыжими волосами сейчас сделает предложение. P.S. Прахом древнего императора — вкус на любителя».

Говорят, любовь слепа. Но что, если она просто не смела открыть глаза? Солёное печенье, случайный взгляд — и стена, которую Мегуми строил годами, рушится за три дня. Потому что правда, сказанная против воли, всё равно остаётся правдой. А Юджи Итадори, просто хотел сделать как лучше, а получилось как всегда. И случайно подарил Мегуми самый страшный и самый лучший подарок в его жизни — возможность быть искренним.

Что остаётся, когда заканчивается война? Тишина. Чужая рука в твоей. Запах лекарств. И вопрос, на который нет ответа: как можно было столько времени называть ненавистью то, что на самом деле было страхом потерять?

Они называли это преданностью. Пьеро называл это домом. Но дом, где все двери закрываются снаружи, — всего лишь клетка с хорошей репутацией. Астра пришла с ключом. Четверо стражей этой тюрьмы считают: если выпустить солнце на волю, оно погаснет. Гораздо безопаснее — выжечь тому, кто посмел его разглядеть, глаза. Не из жестокости. Из нежности. Самой уродливой нежности на свете