– Прекратите сейчас же! – от его наглости я начинала закипать, но он совершенно не обращал на меня внимания. Тогда я втиснулась между ним и книжным шкафом. Наши глаза наконец встретились. – Я требую объяснений! Он сложил руки на груди и ответил голосом, каким отвечают надоедливым детям: – С какой стати я должен вам что-либо объяснять? Этот сон такой же мой, как и ваш, если не больше. Откуда в вас столько уверенности, что это я вам снюсь, а не наоборот?

Бай Чжу не мог точно сказать, когда это началось. Чувство, которым он, казалось, давно должен был перегореть, на самом деле все это время предательски в нем тлело. Стоило ему закрыть уставшие глаза, мысли, словно ворох пылающих бабочек, поджигали его снова и снова.

'Добрый дух с золотыми глазами, молю, явись, как только освободишься', - так гласила записка, которую Бай Чжу получил сегодня вечером. И вот он оказался в ее покоях, бесконечно злясь на нее. - Я так понимаю, с тобой все в порядке? - спросил он, переводя дух после ночной пробежки по мостовым Ли Юэ. Это было во-первых. А во-вторых была ее нагота, едва прикрытая расшитым ликорисами платком.

– Но ведь это просто дурной сон? – желая сам поверить в это, с надеждой в голосе спросил мастер. – Разумеется. Это не могли быть вы. Вы из плоти и крови, господин Альбедо... – грустно улыбнулась Сахароза, убирая руки от его встревоженного лица.