Питер Бенджамин Паркер давно мертв, но Мигель не может с этим смириться. Он ещё долго будет гореть в вагонах своей горечи.

Он всхлипывал, рассматривая итог того что он сделал: изрезанная куртка, пустые глаза, застывшие в ужасе и тоске навечно прибитые к небу, свежие пятна и струи крови, а главное раны. Раны из которых поочередно с трудом лезли бабочки, смахивая алые капли с крылышек, взлетали и снова садились на тело. Они неестественно сияли, отблескивая подобно снегу, от блёклых лучей фонаря. Рома устал считать насекомых, да и кажется не начинал, он был заворожен, напуган и опечален.

Мысли кажутся навязчивыми, сплетаются между собой, создавая нечленораздельное месиво, которое после падает в бездну и создает новый ком в горле, который невыносимо давит. Крэклин ложится на спину, делая долгий прерывистый вдох, начинает кататься по полу из стороны в сторону, в скором времени останавливаясь на спине посреди комнаты.