Мужчина вскидывает голову, неверяще смотрит в чужие глаза. А в них отражаются его самые сокровенные желания, его самые грязные грехи, самые падальские поступки. В этих омутах его собственное отражение.

Кира серьезно пугается, когда это втискивается в её стабильность, когда видеть татуированное лицо по четвергам — привычно. Когда пальцы в смазке пачкать, после текилы — уже норма.

Монтгомери перестает подпирать косяк двери, двигается к Шторму. Стуча подошвой спортивной обуви о плитку. Джексон напрягается весь, не дышит вовсе, не прекращая следить через стекло за бездонными глазами. Мужчина подходит ближе, так, что Джексон чувствует его лопатками, между ними пару сантиметров. -Я говорил, что сломлю тебя, Шторми-мальчик. Да не своими руками, но ты глянь на себя просто.

Хлопья снега спускаются с небес, покрывая улицы и дома белым полотном. Канун нового года, это пора окрыленного счастья в надежде на истинные чудеса. Люди наряжают ёлку с мыслью, что сбудутся мечты. Накрывают столы в ожидании чего-то необычного. Чего-то поистине волшебного. Вопрос, что для каждого является волшебством?

Они так давно вместе, что Вахид не знает какой раз он выгибается навстречу умелым рукам и родным губам. Черт это так неправильно, но так чертовски хорошо. О, Боже мой, прости меня ибо я согрешил. Плевать они хотели на всё и вся.