Петя стал Петром, а потом и Петром Степановичем, и пришлись те метаморфозы на начало весны, когда подступал третий год в медицине. Тем днем умирающих стали притаскивать множество.

Суровое лицо снова смотрит на меня сквозь эту толпу. Это началось вчера, в воскресенье, когда я вечером вышла в магазин за молоком. Сегодня он снова пронзает меня. Он, как памятник, хранящий тайну, и мне кажется, что в этой тайне моя смерть или мое безумство, ей непременно предшествующее. Я боюсь отвести взгляд, а через секунду боюсь посмотреть вновь. Мне страшно не увидеть его там же в очередной раз. Мне страшно увидеть его на том же месте неподвижным.