«Я могу — всё», — думала она, восседая на троне. «Абсолютно всё». «Я могу заставить слушать себя тех, кто прежде делал вид, будто меня не существует. Я могу принудить людей совершать то, чего они не желают. Я вольна исполнить любое своё желание…» Грязная улыбка скользнула по её лицу. Теперь она наконец в полной мере осознала свои силы. Никто ей не ровня, никто не посмеет ей перечить. Это её дворец, её королевство — и Кейки тоже принадлежит ей.

Она была в замешательстве, увидев его, не потому что не думала о спасителе в лице Моно, а потому что он в принципе пришел ее спасать. Разве это не мир, где каждый сам за себя? Разве здесь не действуют правила, за теми, кто отстал, не возвращаться?

В следующую секунду Гон почувствовал нежное, легкое прикосновение рук к своей спине, а глаза перед ним внезапно приняли такой взгляд, который он еще у Хисоки никогда не видел. Эти глаза, что поначалу его пугали и настораживали, а потом злили и воодушевляли, сейчас завораживали и притягивали. Глаза, жаждущие смерти, крови, задора и зрелищ, сейчас были столь нежными, что, казалось, не могут принадлежать тому же человеку.

- Видели бы вы себя… Проговорил Руки, ловя себя на мысли, что ему начинает нравиться такой обзор. Он теперь надолго останется в его памяти. Юи, лежащая перед ним, с раскрасневшимся лицом в тон ее глазам, две пары следов на ее шее, из которых текли маленькие струйки крови. Аято, что продолжал за талию прижимать ее к себе, тоже покрасневший так, что лицо сливалось с волосами. Его зеленые глаза блестели не то от злости, не то от возбуждения. - Глядя на вас, мне хочется догнаться.

Вот она, в чем причина. Нескладность - это смешно, Пусть лучше будет красиво. В стихах смысл - это ничто.