Ткань женской сорочки медленно пропитывалась иллирианской кровью. В центре зала возмущённо заклокотал Котёл. Время истекало. Иллюзия тронного зала постепенно таяла, стирая стены, потолок, надежду, всякие границы пространства и времени. — Возвращайся ко мне, — последнее, что успела прошептать Арчерон. Азриель открыл глаза на фоне яркой золотистой вспышки, а она провалилась в бездонную тьму.

"Я желаю быть дома. Винтерфелл станет и его домом, где даже призраки будут петь ему колыбельные."

Вестерос навсегда запомнит Дейенерис Таргариен прекрасной юной Королевой, что не умела сдаваться, чьей кровью был чистый огонь, а силой — вера. Той, чьи дети разжигали пламя за жизнь каждого дышащего на земле. И Север будет помнить её такой...

Мне снится море. Почти каждую ночь я стою над пропастью, наблюдая за тем, как волны с грохотом разбиваются о каменную стену незнакомого утёса. Кажется, я так и останусь пленницей тех прибрежных скал, пока не получу ответы, пока не узнаю правду о том, куда ты ушёл тем летним вечером... Во сне я не страшусь ни высоты, ни грозового неба, ни рокота пенистых тёмных вод. Там я так явственно ощущаю твоё присутствие, будто ты и есть то самое море, бесконечно стремящееся домой.

Смеясь и уклоняясь от перекрёстного огня, они забежали в дом. Элейн принялась снимать снежные комки со своих перчаток. — Они всё равно сейчас растают, — подшутил он. — Детская привычка, — улыбнулась она. Её шапка забавно съехала набок. По телу Азриеля разлилось невероятное уютное тепло. Он улыбнулся в ответ и начал ей помогать. Певец теней перебирал с ней эти шарики, а сам думал о том, что хотел бы вот так всегда. Как "так"? Как никогда раньше. И обязательно с ней. Без неё "так" не получится.