Вспышка. Земля — пустыня. Топка. Шизы. Я являюсь частью этого ужаса, нахожусь в центре адского пекла. Ты спасешь меня, я знаю. По-другому и быть не может. Только, пожалуйста, не умирай.

У Генри горит щека. Горит и чешется, да так, что охота содрать к чертям кожу, а заодно и выпотрошить ту выскочку-шизуху, оставившую отметину на его лице. Задушить. Переломить. Прирезать. Своим выкидным ножом, конечно. Бауэрс смотрит в одну точку, ухмыляется мыслям и щелчком стряхивает табачный пепел в водосток. Генри Бауэрс знает, как будет мстить.

Когда в круглом окуляре винтовки отражается увеличенный линзой крапчатый зрачок, а белые полевые цветы становятся вдруг красными, Индиа расправляет плечи и прячет изящные ладони в карманы юбки. Когда кровь ложится Генри на лицо клоунской маской, раскрасом острых клиновидных параллельных линий, он чувствует особое удовлетворение. Когда Безумие и Совершенство объединяются — у остальных не остаётся шанса на спасение.

История разрушения Пат Хокстеттер.