Замирает в моих руках, и я наконец-то вижу его глаза и огромные расширившиеся зрачки в них. Блять! Я уже видел у него такие глаза однажды. Не контролируя себя, перевожу взгляд на его руки. Новых следов нет, да и вряд ли бы он успел за те пятнадцать минут, что его не было. Мне нужно успокоиться. Он же ничего такого не сделал, правда? Скорей всего, это я по глупости, просто накручиваю себя.

Дитрих и Майский – одногруппники, которых едва ли можно назвать друзьями. Майский считает, что жизнь следует прожить легко и непринужденно. Дитриху кажется, что расслабиться он сможет только в гробу и то не факт. В связи с этим, взаимоотношения между ними строятся весьма натянутые. Но жизнь – изменчивая штука. И то, что еще вчера вас раздражало, сегодня может оказаться единственно желанным.

Владик терпеть его не мог. Презирал. Почти ненавидел. И при этом, испытывая странное, незнакомое стыдное чувство, всё никак не мог отвести от него глаз. И ненавидел ещё больше.// разница в возрасте, врачи, наставник и ученик, латентная гомосексуальность //

Готовим "Расстеgay": В офис московский, вместительный, желательно с толстыми стенками высыпать: Инженеров гетерастов - 3 зубчика Юриста 3.14-дераста - 1 веточку  Даму ядреную, молодую - целиком Их коллег X-растов - по вкусу Смешать, настоять, поджарить, залить рабочими буднями, внимательно следить, как поднимается тесто и напряжение.  В апреле расстеgay будет готов, в апреле будет чудо: планктон отрастит себе плавники, выплывет на берег и пойдет пешком вдоль Москва-реки

Инопланетное вторжение случилось более двухсот лет назад, человечество давно оправилось от войны за существование. Однако новые поколения тварей, вылупившиеся и выросшие в тени пещер и лесов, все еще бродят по земле, ставя под угрозу безопасность гражданских. Работа в зачистке сулит престиж и бешеные бабки за выслугу лет. Но есть ли в этом смысл, если ты потерял самое дорогое в жизни?

Роман Сергеевич взял на работу нового сотрудника, и тот его просто пи***ц как напрягает. Еще бы понять, что ему нужно и зачем он так жует глазами своего босса. МОЖНО ЧИТАТЬ КАК ОРИДЖ

Повседневность-то она - повседневность, но реальность нереальная. Ботан - не ботан, гопник -не гопник. Мир грязи и насилия, в котором лишь единицы сохраняют способность чувствовать, за что, собственно, им и достается.

Ваня решил проверить, не гей ли он... и проверил!

Противоположности притягиваются. Городской мальчик-мажор и лесник, - куда противоположнее.

И что, ты просто так ввяжешься в сомнительное дело на пару с человеком, который даже не в твоем вкусе?

Каждый человек имеет право за защиту.

Подходя к лавочкам, Валик жмурил один глаз, прислушивался к прокуренному перханию знакомой всему студгородку компании и только потом сообразил, что курс взял прямо на Макара, который, если бы не охуел в момент распахивания пальто, точно выдернул бы ему ноги.

С ним такого не бывает. Не бывает и всё. Либо он берёт мужика в оборот, либо нет. Как в магазине: вещь по нраву и по карману – идёшь на кассу. Не можешь позволить, не продаётся, не твой фасон – разворачиваешься и уходишь. Никаких кожно-гальванических реакций, никаких подсознательных аффектов и всякого фрейдистского дерьма с ним не случается. Все эти раздвоения на логику и эмоции, на правое и левое полушарие – это мифы для нерожавших барышень. Мозги работают целиком, либо не работают вообще.

Ильдар? Серьезно? Да у него волосы белые, почти как снег, и глаза голубые. Солнышко ебучее, никак не Ильдар. Да даже я больше Ильдар, чем он. Хотя я Денис.

Макс подпевал, сам того не понимая, зная чётко теперь только то, что он ему нужен, очень нужен, такой, как есть — в вытраханных кроссах, в совсем не специально и некрасиво рванных джинсах, курящим две за раз, с той телкой в анамнезе и печалью во взгляде. И это не для фотосета, не для искусства в целом, творчества в частности и тем более не для публики, потому что слишком личное. Отличная обложка от zateewa https://sun9-52.userapi.com/CEV7TKe_rCmzcSWVXQpb3u1mvFtTXXkCR4JclQ/PSGt_7fD3C4.jpg

Есть много видов любви. Любовь преодолевает всё. Врождённую патологию сознания. Социальные и гендерные предрассудки. Страх. Преступление. История двух парней, которые никогда не любили и не были любимы, пока однажды не встретиЛИСЬ холодным осенним днём в интернате номер 17.

Середина 80-х. СССР. Случай сводит вместе утонченного интеллектуала Даниила и потрепанного недолгой жизнью люмпен-пролетария Лёху. Даниил научит Лёху слушать группу "Аквариум", читать классиков литературы и предаваться размышлениям. Лёха научит Даниила драться, держать слово и идти до конца. Но конец наступает неожиданно рано. Середина нулевых. Россия. Сын ученого историка, бывшего когда-то Лёхой, знакомится с интересным молодым человеком - сыном богемного драматурга, некогда бывшего Даниилом

"...Вы наверняка усомнитесь в истинности моих чувств, скажете, что я лишь насочинявший глупостей мальчишка, который млеет не перед реальным человеком, но перед придуманным самим же собой образом. Вы скажете, что нельзя влюбиться в человека, ни разу даже не обмолвившись с ним словом. Вы скажете… Но я вам не поверю..."

Илья всю жизнь прятался сам от себя, яростно отвергал свою сущность и к тридцати годам более чем преуспел в искусстве самообмана. Дом, работа, медитации, разведение фиалок и четкая жизненная позиция... И всё в одночасье насмарку из-за солнечного урагана по имени Пашка!

Я не собирался быть его любовью. Я не собирался быть для него хоть кем-то. Но десять минут назад он сказал: «Тысяча за неделю. Накинь еще пару сотен, и я сделаю вид, что люблю тебя. Хочешь?» В этом-то и было все дело – я хотел.