Это действие заклинания. Дело в том, что это заклинание соединения душ. Не пытайтесь вспомнить, вы никогда не проходили ничего подобного в школе. Это очень древняя и темная магия. Она связывает двух людей нерушимыми узами. Она связывает их жизни, их мысли, их разум и даже их дыхание. С этого момента вы будете чувствовать одно и то же. Больно одному, больно и другому. Страх, ярость, счастье — все чувства будут передаваться от одного к другому.

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.

Гарри Поттер мертв. После окончания войны, чтобы укрепить свою власть, Волдеморт прибегает к программе повышения рождаемости и возрождения магического населения. У Гермионы Грейнджер есть тайна, скрытая и защищённая ее разумом, которая ставит под угрозу существование нового режима. Поэтому ее, как пленницу, отправляют к Верховному Правителю, чтобы взять под контроль и использовать в качестве суррогатной матери. Пока ее разум наконец не будет сломлен.

Гермиона снова почувствовала странный звон в ушах. Она впервые увидит его со времен войны, когда он, изможденный и раненый, сидел за слизеринским столом в Большом Зале, сжимая руку матери. Она не думала искать его ни в коридорах, ни под белыми простынями, ни по дороге в Тайную комнату с Роном, но, по итогу, оказалась просто глупой девчонкой.

Она пахнет гибискусом. Её поцеловала смерть.

Смена сторон. «У меня лишь одно условие, которое, полагаю, вам будет несложно выполнить. Я хочу Грейнджер».

— Это была моя любимая сказка. Но потом я выросла и поняла, что это...так глупо. Она всё время бежала за ним босиком, когда он даже не подумал о ней, уйдя со Снежной Королевой. Он все эти годы о ней даже не вспоминал. И я не хочу быть глупой, как она. Я устала бежать за Каем. Я устала, — Гермиона ощутила, как тёплая слеза скатилась в угол её губы, и он проследил за ней холодным взглядом. Так он смотрит на соперников перед игрой в квиддич. Безразлично. Бездушно. Чёрство. — Пусть спасает себя сам.

Он не может покинуть комнату. Её комнату. И виновен в этом лишь Орден. Он заперт в замкнутом пространстве с грязнокровкой, и чем-то придется пожертвовать. Возможно, рассудком. А может, и нет.

То самое лето перед шестым курсом. Нарцисса идёт за помощью к Снейпу… и получает защиту у Ордена Феникса. Драко попытается исправить ошибку матери по возвращении в школу, но сначала ему предстоит скоротать лето в «убежище» — а Дамблдор пошутил очень смешно — в Норе. Выдержать все эти полевые цветочки. Вездесущий пэчворк. Клочья рыжей кошачьей шерсти. Тесные комнатки, книжки, каштановые кудряшки. Касания. Нервные пальцы. Сбивчивое дыхание. Все эти мурашки на затылке.

Драко — отец-одиночка, воспитывающий подростка. И он даже не догадывается о том, что его сын влюблён в молодого преподавателя защиты от тёмных искусств... В этой истории Драко придётся разобраться с отцовством, неловкими ситуациями, в которые он вечно попадает, и своей возрастающей симпатией к Гермионе Грейнджер. ***

«31 октября одиннадцатилетняя девочка приведет этот мир к концу». Так, во всяком случае, гласит пророчество, и всем известно, что они имеют свойство сбываться. К счастью, в этом мире существуют сомнительные герои в виде Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя, которые самоотверженно согласились отложить в сторону свою взаимную ненависть и бесконечную череду розыгрышей, чтобы найти ребенка и остановить апокалипсис. Но правильный ли это ребенок? Драмиона, вдохновленная «Благими знамениями».

На мгновение она почти расслабляется. Потому что эта война сломала Драко Малфоя, потому что он здесь не на своем месте, точно так же как и она, и — да, у него тоже есть шрамы. Даже больше, чем её. Ей становится интересно, смогут ли они однажды помериться размерами.

— Завтра утром будет медицинский осмотр. У нее перехватило дыхание, казалось, ком застрял в горле. — От меня что-то требуется? Из его груди вырвался сдавленный смешок, и он отвернулся, заинтересовавшись книжным шкафом, словно не мог вынести ее вида. Гермиона молча стояла, затаив дыхание. — Ты девственница. Все еще.