Мой друг, топавший на работу со своим батей, однажды утром обнаружил меня, пристёгнутым голышом к забору, и пошло-поехало.

Ты просто талантлив и красив. Ты умен и любим множеством людей. Но ты потерял самого дорогого человека на свете, пьешь и теряешь себя тоже в трясине замалчиваний и тайн. Кто ты? И кто те люди, что считают себя вправе распоряжаться судьбами миллионов? Почему молчит твое сердце, хотя вокруг полно подходящих красавиц? И как, твою мать, зовут Его, открывшего тебе мир, перевернувшего твои представления о любви и вечных ценностях?

Украшений Саша не носит, но, как помнит весь район, Сашу украшают шрамы, к зиме поселившиеся ещё и на шее. Декабрьской ночью он, потрёпанный и разорванный, вломился в дом, но не к себе, а к Роме. Говорят, следы от тающего снега мешались с кровью и в подъезде можно было по алым каплям выследить, к кому побитый пёс пришёл скулить. Рома сам хотел его убить, сам бы не глядя придушил, если бы не вид Шуры, не голос, не взгляд его.

Пять лет в плену — тяжёлое испытание. Но когда освобождение приносит с собой только больше трудностей — тяжелее в несколько раз. История четвёртого всадника, который из клетки попал прямиком на войну.

С новогодней елки вместо гирлянды свисают кишки. Густая багровая кровь капает на снег. Я улыбаюсь и держу его за руку.

— Ну что, Кинум-Вардум, как он тебе?.. — Я не обнаружил никаких телесных изъянов, и он вполне симпатичный, — туманно изъяснился Заку. — Что, ты уже переспал с ним? — скучающим тоном поинтересовался принц, выпуская густое облако дыма. — Я, конечно, совершенно обнаглел, как выражается наш Светлейший Набу-Кудурри-Уцур, да править ему десять тысяч лет, — помянул отца Энлиля Заку, — но не настолько, чтобы соблазнять твоего Авиила...

Я не отличаюсь силой характера, харизмой или отсутствием миллиона комплексов. Мое любимое занятие — это рефлексия, а прежде чем покинуть свою зону комфорта, я, пожалуй, застрелюсь. Он — это другое дело. Уверенный в себе, магнетический, почти что идеальный. Я боялся открываться перед ним, думая, что зигзагами своей психики сломаю ему мозг. Однако же я ошибся. Вышло так, что, попытавшись разобраться в наполняющих его жизнь странностях, я чуть не сломал себе психику.