Дитрих и Майский – одногруппники, которых едва ли можно назвать друзьями. Майский считает, что жизнь следует прожить легко и непринужденно. Дитриху кажется, что расслабиться он сможет только в гробу и то не факт. В связи с этим, взаимоотношения между ними строятся весьма натянутые. Но жизнь – изменчивая штука. И то, что еще вчера вас раздражало, сегодня может оказаться единственно желанным.

Тэхён и Чонгук дружат с детства. Тэхён и Чонгук — соседи, у них одна на двоих мансарда, один на двоих балкон, увитый плющом и розами, одна на двоих жизнь. Всем кажется, что их отношения больше похожи на сказку. На сказку со страшным концом, ведь Тэхён... Его больше нет.

Есть много видов любви. Любовь преодолевает всё. Врождённую патологию сознания. Социальные и гендерные предрассудки. Страх. Преступление. История двух парней, которые никогда не любили и не были любимы, пока однажды не встретиЛИСЬ холодным осенним днём в интернате номер 17.

— Ты ещё пожалеешь, ублюдок! Я напишу о тебе слэш-фанфик и распространю так, что тобой все пидоры в универе заинтересуются! — заорала Дашка, размазывая тушь по щекам. — Ну, напиши, — фыркнул я, ещё не догадываясь, к какой катастрофе это может привести. — Вряд ли ты обладаешь таким писательским талантом, дура. Типун бы мне на язык, а ещё лучше — в бетонный блок его или под пресс, ей-богу…

Хотел стать принцем на белом коне, а стал Ромкиной принцессой в промокших шлепках. В ту ли сказку я попал?

Своих новых соседей Тэхен встретил еще в лифте, когда только переезжал. А то, что с ними что-то не так, понял гораздо позже.

Обстоятельства жизни Стася несовместимы со счастьем, всё против него. Последняя капля - он оказался в руках человека, который будет мстить. И никто не поможет, никто не спасет, никто не будет искать, никто не полюбит. Кроме того, кто должен мстить, кто должен убить.

Подходя к лавочкам, Валик жмурил один глаз, прислушивался к прокуренному перханию знакомой всему студгородку компании и только потом сообразил, что курс взял прямо на Макара, который, если бы не охуел в момент распахивания пальто, точно выдернул бы ему ноги.

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

Путь к сердцу мужчины лежит через его собаку.

У него на роже написано «не влезай, убьет», а твое любопытство все равно сильнее инстинкта самосохранения?

Лучше б он вообще не в этом доме, районе и городе жил. А еще лучше — не на этой планете, а где-нибудь на кольцах Сатурна.

Лаврик сидел напротив меня. Окунал ломтики картошки фри в соус и кидал мне в лицо. Один едва не попал в глаз, второй повис на волосах, приклеившись кетчупом, третий остался за шиворотом. Лаврику было скучно, и он так развлекался

Это не очередной рассказ на мейнстримную тему клубной гей-тусовски с папиками-кошельками, мальчиками-сахарницами и нехорошим владельцем заведения. Все это, конечно, будет. Но это рассказ человека, проработавшего несколько лет админом в реальном существовавшем заведении в Питере. И это рассказ о моем городе.

Илья всю жизнь прятался сам от себя, яростно отвергал свою сущность и к тридцати годам более чем преуспел в искусстве самообмана. Дом, работа, медитации, разведение фиалок и четкая жизненная позиция... И всё в одночасье насмарку из-за солнечного урагана по имени Пашка!

Вы наверняка встречали таких на улице. Один, синеглазый, с сигаретой в зубах и в маске образцового гопника, давно приросшей к коже. Второй, с чайными глазами - в характерной кепке таксиста, улыбчивый ха... Простите, кхм, представитель одного из нацменьшинств. У этих двоих из точек соприкосновения - только питерская безысходность и бесконечное одиночество. А еще чувство юмора, конечно... и история любви с щедрой примесью трагикомедии абсурда.

Саня простой питерский парень, он живет привычной жизнью и не ждет чудес и любви, но однажды, поддавшись обаянию друга по переписке, он соглашается на личную встречу и запускает колесо судьбы.

Я не собирался быть его любовью. Я не собирался быть для него хоть кем-то. Но десять минут назад он сказал: «Тысяча за неделю. Накинь еще пару сотен, и я сделаю вид, что люблю тебя. Хочешь?» В этом-то и было все дело – я хотел.

Вышедший после отсидки Ривай не так прост, как кажется. Хоть и работает в элитной многоэтажке разнорабочим. Его обязанности сводятся к "подай, принеси, почини, убери", но его все устраивает. Пока в доме не появляется новый жилец.

– Юлька, короче, я придумал, мы с тобой будем членами перед камерой трясти, за деньги, – голос у меня бодрый, но зад в это самое время делает предупредительно-пугливое «жим-жим». Юлёк поднимает взгляд от телефона и некоторое время хмурится. – Я не совсем понял или, возможно, ослышался, – говорит он в переводе с пацанского своим лаконичным: «Че?» Хорошо, что я шарю в этом иностранном языке.