Бомгю, с фотоаппаратом наготове, охотится за красивым видом в утренней заре. Но его, казалось бы, самый успешный снимок омрачается появившимся невесть откуда скейтером Ёнджуном, не знающим, что такое личные границы и совесть.

Всем наверняка знакомо то самое чувство, когда бухой в хлам, затаившись в шкафу, до боли дрочишь на трахающегося с какой-то девкой лучшего друга и пытаешься не сблевать от собственной никчемности?...Нет? Не знакомо? Хах. Везунчики. А вот Бомгю пиздецки жизненно.

Спасать того, кто измывался над ним последние два года, совсем не хотелось. Но Бомгю не мог пройти мимо полуживого парня с окровавленным виском. И пусть только попробует назвать его Плюшевым.

Ёнджун правда верил в магию Рождества. Верил в то, что сказка бывает и в жизни, что волшебство случается и его мечта обязательно сбудется ровно в полночь под сверкающей ёлкой. Он так старался сделать всех вокруг счастливыми, ведь в этот праздничный день не может быть иначе. Тем более, когда рядом любимый человек, всё становится возможным. Но разбитое в новогоднюю ночь сердце сбивает все ориентиры. Однажды сломанное уже не собрать, он уверен. Возможно, теперь его спасет только чудо?

Ёнджун постоянно возвращается в один музыкальный магазин ради симпатичного мальчика, который работает там кассиром. Чтобы сделать свои чувства очевидными, Ёнджун постоянно включает песни о любви, используя динамики магазина... не подозревая, что все они пройдут мимо глухих ушей. В прямом смысле.

Ёнджуна нанимают в качестве личного охранника Чхве Бомгю, единственного ребенка в богатой семье, слишком сильно заботящейся о беззащитности их взрослого сына. Раньше он работал со многими богатыми заказчиками, поэтому хорошо осведомлён о всех тонкостях защиты людей из-за их высокого статуса, однако родители Бомгю, казалось, были сосредоточены на том, чтобы защитить его от чего-то совершенно иного. (Ёнджун–гибрид пумы, Бомгю–гибрид кролика)

Всё, что может Бомгю, — отсасывать арендодателю за скидку на квартплату, трахаться на камеру, быть под кайфом и давиться вишнёвыми сигаретами. Всё, что может Ёнджун — писать о нём книгу.

О чём думали люди, поселившие омегу в комнату к четырём альфам?

Ёнджун ведёт смычок за взмахом чужих изящных пальцев, которые терпеть не может, как и в целом характер заносчивого дирижёра с раздутым самомнением. А тот... просто не умеет бояться и совершать ошибки.

Его друзья думают, что Бомгю имитирует свои стоны, когда они занимаются сексом. Тэхен сказал, что этому просто нет логического объяснения, если Бомгю такой же искренний, как и громкий, и Субин подозревает, что Бомгю переигрывает, чтобы Енджун не чувствовал себя плохо. Не из тех, кто позволяет недооценивать свои способности, Енджун доказывает им, насколько реальны стоны Бомгю.

Учёный-экспериментатор Ёнджун нашёл способ дублировать биоматериал, но пренебрёг лабораторными мышами.

У Бомгю оральная фиксация. Ёнджун предлагает ему очевидное решение.

У Ёнджуна было всё просто: смерть — каждое воскресенье, как по расписанию. Беспорядочный секс, алкоголь, преследующее разочарование... Пока он не встретил невинного Ягнёнка, блеющего о Боге. Но о библейском ли?