Невиданной силы лапища вцепились в холщёвую сорочку на спине и рывком подняли его тело в воздух. Больше Уилл ничего не помнит, не видит и не слышит, — потеря сознания изолировала его мгновенно. Как человек, он — Уилл, — не стоит ничего, даже человеческой жизни.

Он - самый могущественный колдун Семи Пустынь, желающий завоевать как можно больше стран. Однако, вестники смерти из-за проклятия подкрались слишком близко, и единственное, что может его спасти - чудо. И оно притаилось в волшебной лампе. Ступив на эту тропу помни, что сказанного не воротишь, а за магию приходится платить.

Сколько может вынести человек? Не важно, радости, боли, одиночества или всепоглощающего счастья. Каждое чувство может накрыть тебя с головой, потопив в себе без остатка. Но человек - не определённое чувство, а лишь их непостоянная квинтэссенция. И тот, кто захочет узнать чужую личность, должен пропустить её через себя, словно луч света через призму. Узнать все её грани и только тогда он сможет сказать, что познал его.

Злодеем не мог и не хотел быть я, я зла не выбирал – зло выбрало меня.

...ведь Вселенная действительно огромна. И в ней есть место для абсолютно любых вещей — как для плохих, так и для хороших. Так, наверное, и стоит думать, когда ты все теряешь, — а потом обретаешь нечто большее на дне больничной палаты.

Три века в темнице могут смениться чаем и неожиданными семейными тайнами. Убеждения могут пошатнуться, если добавить немного волшебства. А у работницы Совета Волшебников может оказаться много общего с князем, о котором совершенно нет упоминаний. Алёнке осталось понять, как выжить, когда за ней начал охоту загадочный Повелитель, наводящий ужас не одно десятилетие. Переосмысление истории с участием этнического фэнтези, где конфликты взрослее, а неудачный день у злодея длится больше трёхсот лет.

Судьба – хромая мразь, мазохистски любящая падать с вершин и разбиваться о переломы, разбросанные по человеческому подреберью. Суворова ничем от неё не отличается. Вчера – чемпионка СССР, а сегодня она колет воздух рапирой и не даёт себе сдаться под уколами, прошившими до алой россыпи бисера её нутро: травма, задокументированная в медкарте, жалость в глазах, никогда не видевших её насквозь и ненавистные тысячи ласковых от того, кто видит её "сквозь" со всех ракурсов. Ему кажется.